Э. Э. КАММИНГС

В 1917 году его произведения входят в состав компиляции «Восемь авангардистских поэтов». После чего Каммингс отправляется добровольцем в медицинские войска во Францию. Но и здесь происходит курьез: оказалось, что новоявленный доброволец в течение пяти недель не приписан ни к одному экипажу. За пацифистские высказывания поэта обвинили в шпионаже и отправили в концлагерь в Нормандии. Проблему удалось разрешить только благодаря политическим связям отца Каммингса. Эдварда настолько впечатлили три с половиной месяца пребывания в концлагере, что воспоминания об этом времени отразились в романе «Чудовищное пространство». После освобождения Каммингс вернулся в США, гдев течение года служил в вооруженных силах Америки. В 20-х годах он вернулся в Париж, который полюбил еще во время своего первого посещения Старого света. Много путешествовал по Европе. А в 1931 году побывал в Советском союзе, где был впечатлен отсутствием интеллектуальной и художественной свободы. Свое потрясение от режима поэт выразил в книге «Аз есмь».

Эдвард Каммингс был не только поэтом, но и художником, поэтому он как никто другой понимал воздействие визуального ряда на человеческое восприятие. Он писал стихи самыми различными способами, в том числе, используя типографику, создавая картины из своих произведений. Каммингса называют американским Маяковским за эксперименты с пунктуацией, синтаксисом, орфографией и неизменным порядком слов в английском языке. Он был очень популярен в молодежной среде за хорошее чувство юмора, а также эксплуатацию таких тем, как война и секс.

Однако множество произведений поэта выдержаны в классическом стиле и его перу принадлежит немало сонетов. Свой «фирменный» стиль автор впервые продемонстрировал в поэме «Тюльпаны и дымоходы» (1923), где искажена грамматика и пунктуация. Таким необычным способом Каммингс пытался привлечь внимание читателя, позволяя ему не только вникать в смысл стихов, но и видеть их. Его стихотворения зачастую сложно воспринимать на слух: заглавные буквы и знаки препинания могут не использоваться, а фразы обрываться на полуслове.

В начале своей карьеры Каммингс находился под заметным влиянием авангардных писателей и поэтов (Гертруда Стайн, Эзра Паунд, Эми Лоуэлл и другие). Во время визитов в Париж он открыл для себя дадаизм и сюрреализм, которые также повлияли на его творчество. А одним из любимых художников считал Пабло Пикассо.

Эдвард Каммингс считал себя художником не меньше чем поэтом. Его кисти принадлежит множество работ, опубликованных в сборнике 1931 года, выполненных тушью, углем, маслом и пастелью. Как художник Каммингс прославился в 20-е годы, благодаря рисункам и карикатурам, опубликованным в журнале Диал.

Несмотря на то, что Каммингс был кумиром европейского неомодернизма и культовой фигурой американской богемы, он отвергал американский образ жизни и высмеивал «общество процветания». За свою жизнь Эдвард Каммингс опубликовал более 900 стихов, два романа, несколько пьес и эссе, а также множество рисунков и картин. Ярчайший представитель американского авангардистского искусства скончался в 1962 году вштате Нью-Гемпшир.


* * *

5
одинаковых-шляп-с-мужчинами-в-них
курят сигареты "Хельмар"
2 играют в триктрак 3 смотрят

а сверкает золотыми
зубами в оранжевыми
подтяжками с
читает "Атлантис"

х и у играют в
кричит "эфенди" "угу" "кофе"
"угу" входит
газетчик с
покупает "Бостонамерикен" газетчик
выходит а доканчивает
свою сигарету начинает
следующую

х и у
играют, приходит эфенди, ставит
на столик кофе удаляется
а и с обсуждают новости

по-турецки х и у играют в
сплевывает
х и у играют
в ставит армянскую пластинку

авто
матзавертел
сявертитсявертится автомат
стал.

в ругает автомат по-персидски
х выигрывает ax exeunt: вместе; с
Спо койнойно чиэфен ди

. . . .

пять мужчин в одинаковых шляпах

("эфенди" - Почтительное обращение (турец.)
Exeunt (лат.) – выходят. )

 

* * *

платон говорил

ему; он не хотел
поверить (иисус говорил

ему; он ни за что
не мог поверить)

лао

цзы
совершенно верно
говорил ему, и генерал
(так

точно)
шерман;
больше того
(веришь
или
не веришь) ты сам

ему говорил; я
ему говорил; мы
ему говорили (он однако не верил

нет, сэр) аж наконец
японизированный кусок
бывшей нью-йоркской

надземки с шестой авеню
угодил ему по башке

и втемяшил



* * *

если поесть нельзя так попробуй
закурить но у нас ничего не осталось

чтобы закурить; иди ко мне моя радость
давай поспим

если закурить нельзя так попробуй
спеть но у нас ничего не осталось

чтобы спеть; иди ко мне моя радость
давай поспим

если спеть нельзя так попробуй
умереть но у нас ничего не осталось

чтобы умереть; иди ко мне моя радость

давай поспим
если умереть нельзя так попробуй

помечтать но у нас ничего не осталось
чтобы помечтать (иди ко мне моя радость

Давай поспим)



ВЕСНА ПОДОБНА БЫТЬ МОЖЕТ РУКЕ

весна подобна быть может руке
(что появляется осторожно
из Ниоткуда) преображая
окно в которое люди глядят
(в то время как
люди глядят
преображая и изменяя
перемещая
осторожно незнакомые вещи туда
и знакомые вещи сюда) и

изменяя все осторожно

весна подобна быть может
руке в окне
(осторожно
взад и вперед
передвигая Новые и
Старые вещи в то время как
люди глядят осторожно
передвигая быть может
кусочек цветка сюда
перемещая
воздух немного туда) и

ничего не разбив.


ВСЯ В ЗЕЛЕНОМ МОЯ ЛЮБИМАЯ
ОТПРАВИЛАСЬ НА ПРОГУЛКУ

вся в зеленом моя любимая отправилась на прогулку
на большой золотистой лошади
в серебряный рассвет.

четыре длинных собаки летели низко и улыбаясь
веселый олень бежал впереди.

быстрее были они чем мимолетные грезы
нежный нежданный олень
красный красивый олень.

четыре красных оленя у белой воды
жестокий рожок пел впереди.

повесив рожок у бедра моя любимая отправилась на прогулку
верхом на эхо спускаясь
в серебряный рассвет.

четыре длинных собаки летели низко и улыбаясь
ровный луг бежал впереди.

легче были они чем ускользающий сон
тонкий гибкий олень
литой летящий олень.

четыре литых оленихи над золотою долиной
голодная пела стрела впереди.

лук заткнувши за пояс моя любимая отправилась на прогулку
верхом по горе спускаясь
в серебряный рассвет.

четыре длинных собаки летели низко и улыбаясь
вершины бежали светло впереди.

бледнее были они чем лик устрашающей смерти
струящийся стройный олень
высокий веселый олень.

четыре высоких оленя у зеленой горы
счастливый охотник пел впереди.

вся в зеленом моя любимая отправилась на прогулку
на большой золотистой лошади
в серебряный рассвет.

четыре длинных собаки летели низко и улыбаясь
сердце мое упало мертвое впереди.


* * *

вот мышка) и
о чем она думает, мне
интересно, когда она
по полу (тихо со

светлыми глазками) скользит (никто
не скажет об этом, ибо
Никто не знает, или почему она
тычется Туда и, туда,
про(рыв)ая Молчание комнаты) словно
крохотное
стихотворение
(с умными глазками?

хвостик дернулся)
(убежалА)
"мышь",
Мы не одно и то же, ты и
я, и вот вам немножко ее
или
это Это
? (или это все мы лишь видели в зеркале)?

потому поцелуемся; может же быть
то, что было, Исчезло
войдя в нас
и мы (кажется), удивлены


* * *

в Разгаре
Весны весь мир веселый и грязный
а этот маленький
хромой человек с воздушными шарами

насвистывает далекий и крошечный

а эддиплюсджонни бегут вприпрыжку
после пятнашек пряток
игры в пиратов и это
весна

и весь мир непролазно праздничный

и этот чудаковатый
старый человек с воздушными шарами
насвистывает далекий и крошечный
а беттиплюсдженни бегут танцуя
после скакалки и классиков и

это
весна
и
козлоногий

Человек

с воздушными шарами насвистывает
далекий
и
крошечный



* * *

нет ничего ужаснее, чем дом,
где я один, хоть кто-то есть и что-то
есть)
Ты ушла. Отчаянье и смех

развоплощают улицу в окне

в мир призраков,
мужчина (иль фантом)
жмет в парке женщину. Прижал. Вполне.

и еле-еле различает слух,
я слышу еле-еле, будто кто-то
по лестнице ступает, тише тени
(шуршат прикрытые ковром ступени,
и ужас все растет, все ближе, ближе,
вот уж почти что здесь шаги зашаркали)

а я смотрю, смотрю и вижу, вижу,
как что-то курит сигарету (в зеркале



* * *

не сострадай больному бизнесмонстру,

бесчеловечествую Прогресс - болезнь
риятная: предавшийся безумству

гигантом карлик мнит себя всю жизнь
- рой электронов чтит, как гор гряду,
лезвие бритвы; линзы увеличат

невласть немысли и согнут в дугу
где-и-когда, вернув немысль в неличность.
Мир "сделано" не есть мир "рождено"-

жалей живую тварь любую, кроме
вот этой, мнящей, что она над всеми
владычествует. Мы врачи давно

рукой махнули - слушай: за углом
чертовски славный мир; ей-ей; идем

(Перевод В.Британишского)


* * *

не сострадай: бесчеловечество,

упорное чудовище, страдает
от прогрессирующего комфорта -

в величье своего ничтожества
(послав вопросы жизни-смерти к черту)
миллионом атомов обожествляет
конец иголки (горький пик); изгибы

в системе линз ведут от нежеланья
обратно к нежеланью.
Мир рожденный -
не мир содеянный; для состраданья
есть травы, камни, звезды, звери, рыбы -

но не летально гиперизощренный
сверхсодержитель. Мы, врачи, сегодня
помочь не можем - что же: в преисподню!

(Перевод А.Сергеева)

ОДА

о
эти милые и пожилые люди
правящие миром (и мною и также
всеми если мы не обращаем
внимания)

о
драгоценные дорогостоящие безмозглые
двух фасонов - Он и Она -
восковые фигуры наполненные
мертвыми идеями (о

квинтиллионы невероятных
дряхлых благочестивых беззубых
вечно-сующих-свой-нос-
в-чужие-дела

двуногих (о
суетящиеся
любезные бесполезные безволосые

о
лухи



* * *

окт
я
бр
ь

ни души вокруг ни
где не видно никого
(кроме лишь меня и
во дворе 6 во

робьев) о
сень
и весь день
до

ж
д
ь
дождьдождь



* * *

первый Джок он
был убит красавец
парень и Джеймс и
следующий дай-ка я
вспомню ну да Уилл
самый умный
он был убит и молоденький
мальчик убит был последним с большими
глазами я любил его как ты не можешь
вообразить себе Гарри мой
бог был убит он был убит каждый был убит

их называли убитые



* * *

любовь - сильнее чем забыть
слабей чем вспоминать
и реже мокрых волн любить
и чаще чем терять

она безумней и лунней
и быть не меньше ей
и все моря в сравненье с ней
лишь глубже всех морей

любить простей чем побеждать
не меньше чем прожить
она не больше чем начать
и меньше чем простить

она разумней и дневней
и не умрет поднесь
и небеса в сравненьи с ней
лишь выше всех небес


Перевод Владимира Британишского